В чем секрет популярности «Американской готики»?

В чем секрет популярности «Американской готики»?

Новая земля

Секретов популярности «Готики» много, один из них — это определённо масштаб фигуры автора. Грант Вуд прожил всего-то пятьдесят лет, но за это время для американского искусства сделал гораздо больше, чем многие его современники и последователи. Художник, подобно Уорхолу, обладал редким талантом культуртрегера и организатора.

Главное детище Вуда — Stone City Art Colony, художественная колония, которая предложила живописцам новую модель существования. Адекватную для Штатов вообще и в трудный период Великой Депрессии в частности. Здесь Вуд учил рисовать, организовывал выставки, публиковал каталоги, находил деньги, в конце концов, на жизнь и необходимые для творчества товары.

С другой стороны, он — один из тех первопроходцев, кто осуществлял контакты между Старым и Новым Светом. Как Генри Джеймс в литературе — примиривший американскую фактуру и язык со стилем европейского романа. Вуд впитывал всё, что было в европейской живописи — не только рассказывал про моды, импрессионистов и абстракцию (это как раз его мало интересовало). Он упорно насаждал вкус, популяризировал голландскую и итальянскую живопись, искусство Возрождения.

«Готика» — вполне прямое следствие из этой деятельности. Симметрично расположенные на холсте лица — мужское и женское. Стоят они на фоне ровного треугольника заурядного домика со сводчатым окошком на втором этаже (оно оказывается как раз на уровне их глаз). Композицию «держат» вилы — делят картину пополам.

В общем, пара минут разглядывания «Готики» — и ясно, за что её так полюбила широкая аудитория. Ни один художник не решался на полном серьёзе применять к современной фактуре каноны голландской и итальянской живописи. Ровную, выверенную до миллиметра композицию, сюжет — супружеская пара на фоне пейзажа и домика. С другой стороны — ни у кого, кроме Вуда, и наглости не хватало в этот идеальный канон вписать персонажей сегодняшнего дня.

Готический стиль победил

Валить всё только на привычность, знакомость «Готики» несправедливо. Тут есть ещё кое-что. Причина славы картины — в своевременности Вуда и его деятельности в целом. Никакой живописец XX века не имел такой благодарной публики. Америка тридцатых для своей живописной традиции созрела, но толком её не имела, о чём вслух, на страницах газет-журналов, много было сказано-написано. Для этого зрителя «Готика» стала находкой. Ровно тем, чего все они ждали. Национальным символом.

Каждый интеллектуал сразу после того, как «Готика» впервые была выставлена в Чикагском художественном институте (его стены она сейчас покидает едва ли не впервые), считал своим долгом по её поводу высказаться. Гертруда Стайн назвала её зубодробительной сатирой и вознесла как икону узколобости, примитивности американского провинциала. Сам художник счёл нужным — письменно и публично — оспорить такую точку зрения. В итоге «Готика» не только оставалась выставочным хитом, но и не сходила со страниц газет и журналов. И закрепилась в качестве национального символа. Для американцев она стала тем же, чем для нас репинские «Казаки» с «Бурлаками». Произведением искусства, знакомым с младенчества, но тем более привлекательным для неожиданных трактовок.

Наконец, время создания дало «Готике» ещё одно свойство. Тридцатые — период рождения и расцвета американской культуры. И картина мгновенно вписалась в канон. Стала частью эпохи, символом времени и места, Америки периода Великой Депрессии. Наряду с Гершвином и Хэмингуэем.

Жизнь в искусстве

«Готика» — единственная в своём роде картина, ценность которой измеряется не аукционным эстимейтом, а индексом цитируемости. Скорее как в литературе или журналистике, а не как в искусстве.

В случае с «Готикой» он высок, как никогда. И тут снова важно место прописки художника и его работы. «Мона Лиза» или «Бурлаки» известны каждому, шуток про них — навалом, тем более в эпоху мемов, «Страдающего средневековья» и демотиваторов. Но каждая кажется шагом уж очень смелым и бойким, покушением на святое. Ни режиссерам, ни мультипликаторам, ни даже — страшное дело — рекламщикам в голову не придёт использовать известные полотна или хотя бы их элементы. Хотя было: в качестве вывески общепита вешали «Купчиху» Кустодиева, но это было давно и в глухой провинции.

«Готика» живёт в обществе, где табу не распространяются за рамки идей и религиозных убеждений. В искусстве и обращении с ним их точно нет. «Готика» живёт богатой светской жизнью. Её цитируют в «Симпсонах» (Гомер и Мардж стоят с вилами), снимают про неё скетчи в Saturday Night Live, вешают репродукции в закусочных, лепят на билборды. Очкастая морда, сухое женское лицо и белый домик — альтернативный флаг США. Только издеваться над ним, в отличие от stars and stripes, можно.

Отчасти такую участь обеспечил своей работе сам Вуд. В «Готике» по умолчанию заложена ирония. Обывателей на фоне домика он писал с толком не знакомых между собой моделей — собственного дантиста и своей родной сестры. Вполне реальные персонажи, вписанные в канон великой живописи — чем не ирония? Только она сочетается с мастерством, отточенностью. Секрет успеха — в них. А ещё в исключительном положении, которое Вуд и его работа заняли в американской жизни XX века.


Как книжки Артура Данто объясняют современное иску...
Царица Клеопатра: «самая роковая женщина» в истори...

Читайте также: